Тамара Ивановна Мерзликина о Л.С. Мерзликине

Мои воспоминания о муже

«Первая встреча...»

У меня навсегда останется в памяти первая встреча с Леонидом. Она произошла в конце августа 1963 года. Обычно в это время проходили учительские конференции. В августе 1963 года она проходила не в рай­онном центре, селе Новичиха, а в Поспелихе (в то время в стране шёл процесс укрупнения районов). После пленарной части нам, учителям, объявили, что можно идти на обед, а после обеда состоится выступле­ние московских студентов: Леонида Мерзликина, студента Литинститута имени А.М. Горького, и Владимира Есипова, студента МГУ. Почему они оказались в Поспелихе? У студентов ещё были летние каникулы, они ездили по районам края с выступлениями, чтобы заработать денег на проезд в Москву и на некоторое время на проживание.

После обеда мы с девочками-учительницами (нас было трое) возвраща­лись из столовой в кинотеатр «Космос», где проходила конференция. Не доходя до кинотеатра нам встретился симпатичный паренёк в клетчатой рубашке (см. фотографию на титульном листе сборника стихов «Купава»). Он остановил нас и сказал: «Девушки, вы, наверное, идёте на учительскую конференцию?» Потом, почему-то обращаясь ко мне, спросил, можно ли взять у меня интервью. Я растерялась, но мои спутницы меня подбодрили и поддержали разговор. Он попросил меня пройти с ним в редакцию рай­онной газеты, которая находилась неподалёку от кинотеатра. Редактором в то время был Вахрушев, инициалы не помню. Интервью, разумеется, не было. Как мне сказал потом Леонид, это был предлог для знакомства. Потом мы с ним пошли в «Космос», и он по дороге попросил меня сесть в зале в первом ряду. Я и мои спутницы выполнили его просьбу.

Первым выступал Володя Есипов. Он немного рассказал про учёбу в МГУ (учился на факультете журналистики, писал стихи), почитал свои стихи. Вторым выступал Леонид. Прекрасные стихи, великолеп­ное чтение, непринуждённая манера держаться... Одним словом, сразил меня сразу же. Им преподнесли цветы, поблагодарили за выступление.

После выступления Леонид подошёл ко мне и пригласил погулять в скверике рядом с «Космосом». По дороге он пытался отдать мне вручённые ему цветы. Я отказалась их принять, сказав, что они предна­значены ему. Навстречу нам шла по дороге старенькая женщина. Лео­нид сказал мне: «Тамар, давай мы подарим цветы этой женщине, ей, наверное, уже давно не дарили цветы». Когда мы поравнялись с ней, Леонид подошёл к ней, ласково обняв её за талию, и подарил ей цветы. Для женщины этот жест, конечно, был неожиданным. Она поцеловала его в щёчку и сказала: «Сыночек, какой же ты добрый, дай Бог тебе благополучия!»

Эта сцена меня растрогала окончательно. Потом я его проводила на поезд, так как ему надо было ехать домой в Новоалтайск. Он записал в записной книжке мой адрес (я родом из с. Долгово Новичихинского района).

Честно говоря, я не надеялась получить от него письмо: мол, слу­чайная хорошая встреча — вот и всё. Но письмо я всё-таки получи­ла, правда далеко не вскоре после нашей встречи, в ноябре 1963 года. В письме Леонид писал, что была преддипломная практика в г. Курске, был очень занят. А в феврале 1964 года я была на занятиях в школе (работала в с. Мельниково Новичихинского района). Шёл урок, когда в кабинет постучали. Я вышла в коридор. Директор школы Шубин Алек­сандр Сергеевич говорит: «Вам звонок из Москвы, пройдите к телефо­ну» (тогда село не было телефонизировано, потому звонок был в шко­лу). Звонил Леонид и просил разрешения приехать в гости, у студентов в это время были каникулы. Я дала согласие на его приезд, хотя сама жила на квартире, но опять же усомнилась, что этот приезд будет. Но он приехал. Всё произошло спонтанно...

Он погостил два дня, и мы расписались в сельском совете.

И не играли музыканты,

И не стучали каблуки,

Смеялась бабка: «Фатеранты!

Бегом, а всё же по-людски!»

Это строчки из стихотворения «На русской печке да под вьюгу» из сборника «Просека». Это о нас.

Меня часто спрашивают, есть ли у Леонида стихи, посвящённые мне. Да, есть, в сборнике «Россия» — два стихотворения: «По дороге комья...» и «Сифонит ветер...»

 

 

«Последняя встреча...»

Я до сих пор со слезами читаю предсмертные строчки Леонида:

Скоро

Одной могилой будет больше на Алтае,

Одним поэтом станет меньше не Руси...

Леонида положили в больницу в июле 1995 года. Диагноз ошеломил всех, кто его знал, — рак. Он держался в больнице молодцом, я ни разу не слышала от него стонов. Часто спрашивал у меня: «Тамара, когда же будут меня оперировать?» Когда я в очередной раз пришла к нему в больницу в сентябре, это был понедельник, Леонид взял меня за руку, крепко (насколько мог) сжал и попросил не уходить домой ночевать: «Останься сегодня ночевать со мной в больнице, а то я боюсь, что не справлюсь...» и замолчал. Врачи разрешили мне остаться, в палате была пустая койка.

Долго молчал, не выпуская моей руки, потом повернул голову к стене, произнёс свои предсмертные строчки. Я осталась, сказав ему: «Я только выйду ненадолго, Лёня». Он кивнул головой. Когда вышла из палаты, дала рёву. Меня чем-то напоили, успокоили. А в ночь с поне­дельника на вторник в 5 часов утра его не стало.

Хоронили его 5 сентября. Стоял изумительно тёплый осенний день. Похоронили его на Белоярском кладбище, как он просил, когда был жив. Там же захоронены его мать, отец, сестра, брат. А я в какой уж раз читаю стихотворение «Осень», где есть такие строчки:

Есть что-то в осени шумящей

И остужающей виски,

От той тоски, от той щемящей,

Но неосознанной тоски...

 

Леонид любил осень, наверное, потому, что ему осенью всегда хо­рошо и много писалось.

Блудным сыном древнего сказанья,
Жертвою скитаний и дорог
Я пришел к тебе на покаянье,
Позабытый всеми уголок.

«Блудный сын» отрывок


Система Orphus
Изображения
Календарь
«    Март 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
Поиск: