Болванка

Знаете Митьку Николдина? Нет? Да он живёт недалеко от бани, к реке по проулку. Но дело не в том.

С некоторых пор стал Митька замечать, что он ничего не замечает. Чуть ни с месяц лежит у ворот неизвестно кем брошенная болванка, и Митька её вроде бы не видит. Ходит по тропе, перешагивает, даже запинается, а не отпихнёт, вроде бы её и нету. Строили пекарню, стена дала трещину. Все видят, Митька не видит.

-  Я кто? У бетономешалки, вот кто. Пусть бригадир в затылке чешет, — и Митька с удовольствием чесал свой затылок.

Но когда ему однажды передали, что жена его, Клеопатра, хихикает с проезжими, Митька достал из буфета деньги, сходил за портвейном, вдруг оглядел и зачем-то подобрал ту самую чугунную болванку.

Выпил. Давно Митька не хотел замечать за Клеопатрой всякие стран­ности. Работала жена в районной гостинице, место — не бей лежачего, однако на виду, на людях. Сначала ничего. Но в последнее время... Начепурится Клеопатра, накрасится, круть-верть перед зеркалом — и на работу. Духи дорогие появились. Может, кто подарил? В ужин-то спросишь: «.Чего не ешь?» — «А я в столовой перехватила».

Митька допил бутылку, облокотился на стол и уставился затума­ненными глазами в окошко. Клеопатра, конечно, видная баба, Митька против неё сморчок.

- Моя баба толста, как баобаба, — шутил он иногда промеж своих мужиков.

- Не баобаба, а баобаб, — поправляли его.

- Всё равно дрова.

И вот эта самая «баобаба», значит, хихикает. Глазки строит. Круть-верть. Детей у них не было.

Митька распечатал вторую бутылку, а чугунную болванку повертел, потетёшкал и сунул в постель.

-  Ладно! — скрипнул зубами.

Но по мере того, как убывало вино в бутылке, Митькина ревнивая злоба тоже убывала, переходила в злость, потом в неясную озлоблен­ность, досаду и готова была совсем исчезнуть. Митька оттаивал. Он становился благодушным и робким, и, хотя ещё мысленно грозился Клеопатре, всё явственней проступал откуда-то извне, доходил до него зычный Клеопатрин голос. Виделись её мощные неизработанные руки. Пьяного Митьку она частенько поколачивала.

И когда пред мутные его очи предстала реальная — вот она, рукой протянуть — Клеопатра, Николдин окончательно перетрусил.

- Я счас, — он завозился у стола, загребая на газету объедки. Звяк­нули порожние бутылки. Три штуки.

- Опять пьёшь? — тихо, даже как-то безразлично, сказала Клеопатра.

И у Митьки на душе стало сразу нехорошо. Он знал, что буря будет впереди и пытался защитить себя:

- А ты тоже там...

- Чо я «тоже»?

- А то...   Шуры-муры...

-Ты чо мелешь? — голос Клеопатры приобретал громовую крепость.

-С проезжими... Мне сказывали, — ревность на минуту подняла дух у Митьки, — мотри. Я ить!

-Да ты никак ревнуешь.

-Мотри! — Митька совсем осмелел, встал и заходил по комнате. - Вот, видишь? Прибью. — Достал из-под одеяла болванку.

-Дай-ка сюда, — Клеопатра почти беспрепятственно отняла грязную болванку, покачала в руке, как бы взвешивая, проговорила. – Это хорошо, что ревнуешь... Деньги, которые пропил, чтобы завтра были на месте! Хоть из-под земли. А железяку тоже, где взял, туда и положь, - и рассмеялась. — Ревнует!..

Митька стоял, ничего не понимая. Он ожидал бури, готовился, а теперь, когда её не было, можно сказать, даже жаждал... А Клеопатра смеялась.

-Выбрось железяку! Как его? Отелло!

-Это болванка из кузни.

-Сам ты болван, — Клеопатра отняла чугунину и, растворив окно, выкинула её на дорогу. — Не лыбся, не лыбся... Тебе ещё будет!..

Митька Николдин улыбался жиденькой пьяной улыбкой, но ему хотелось плакать.

 


Береги, мой милый, тишину.
Извини, что милым называю,
Я тебя всего лишь призываю –
Береги, мой милый, тишину.

«Береги, мой милый, тишину...» отрывок


Система Orphus
Изображения
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
Поиск: